О, я должен воспитать его в поклонении Сатане, иначе вся эта страна попадет под власть Добродетели! Но у него не хватало смелости признаться даже самому себе, что, если бы он дерзнул воспитать маленького принца Бонкорро иначе, Дьявол наказал бы его за это такими пытками, какие Ачерезе и присниться не могли. Король Маледикто содрогался от одной только мысли об этом. - Глупец! Трус! Слюнтяй! - рвал и метал король, проклиная мертвого сына на все лады, словно этим мог оживить его. В конце концов Ачерезе почудилось, что король неспроста так распинается. Как ни странно, он понял: король боится! Тут Ачерезе стало совсем не по себе. Чего бы там ни испугался король - король, который всю свою жизнь был колдуном, настолько отдавшим себя Злу и пороку, что да границей о нем говорили только шепотом, - что бы ни вызвало его страх, от этого Ачерезе, простому парню, пытавшемуся жить более или менее праведно при дворе, где все и каждый служили Злу, можно было запросто сойти с ума. Медленно-медленно конюх начал отступать к двери. Никто не заметил его ухода: все смотрели на короля и жались к стенкам стойла, стремясь отойти подальше от монаршей ярости. Даже канцлер Ребозо струхнул, а уж ему-то частенько доводилось принимать на себя королевский гнев - он служил при дворе уже пятьдесят лет. Поэтому-то никто и не заметил, как коротышка-конюх выскользнул из стойла, как он быстрым шагом вышел за задние ворота замка, спрыгнул в заполненный водой ров и поплыл. Никто этого не заметил, потому что даже дозорные смотрели на конюшню со страхом и ужасом. Однако кое-кто все же заприметил пловца: одно из чудищ, что жили во рву. Громадное серовато-синее тело всплыло к поверхности, рассекло маслянистую воду, открыло глазищи величиной с рыцарские шлемы, повело ими туда-сюда и тут же заметило плывущую фигурку. Тело чудища задвигалось, поплыло все быстрее и быстрее, и вот уже казалось - водяная стрела указала острием на плывущего конюха. Ачерезе даже не оглянулся. Он знал, что чудище учует его и бросится за ним.